Как оказалось, еще Толстой до меня такое додумал

[taiba]

Знаю, что то, что я имею высказать теперь, именно то, что та церковная вера, которую веками исповедовали и теперь исповедуют миллионы людей под именем христианства, есть не что иное, как очень грубая еврейская секта, не имеющая ничего общего с истинным христианством, - покажется людям, исповедующим на словах учение этой секты, не только невероятным, но верхом ужаснейшего кощунства.

Но я не могу не сказать этого. Не могу не сказать этого потому, что для того, чтобы люди могли воспользоваться тем великим благом, которое дает нам истинное христианское учение, нам необходимо прежде всего освободиться от того бессвязного, ложного и, главное, глубоко-безнравственного учения, которое скрыло от нас истинное христианское учение. Учение это, скрывшее от нас учение Христа, есть то учение Павла, изложенное в его посланиях и ставшее в основу церковного учения. Учение это не только не есть учение Христа, но есть учение прямо противоположное ему.

мшф

Comments

[mir-produktov.livejournal.com]

бхх
а Христос и мамаша его были - русскими православными?

ау!

[taiba-dp.livejournal.com]

При чем тут это? Тексты Павла несут часто едва ли не диаметрально противоположные идеи к идеям Исуса.

[mir-produktov.livejournal.com]

вообще, пустой разговор все это
какие идеи?
где они изложены?
дайти ссылки на оригинальные аудио/видеозаписи!
)))
все это так несерьезно сегодня обсуждать, особенно в свете того, что восточная Европа (бывш. Росс. Империя) со своим "паравославием" и доступом к "первоисточникам" через пару кривых переводов вообще имеет мало отношения к европейскому христианскому миру

оценивать это можно как угодно
но все это лишено практического смысла

[spey.livejournal.com]

Из города донесся по воде гул и медное дрожание большого охотницкого колокола. Стоявший подле Нехлюдова ямщик и все подводчики одни за другими сняли шапки и перекрестились. Ближе же всех стоявший у перил невысокий лохматый старик, которого Нехлюдов сначала не заметил, не перекрестился, а, подняв голову, уставился на Нехлюдова. Старик этот был одет в заплатанный озям, суконные штаны и разношенные, заплатанные бродни. За плечами была небольшая сумка, на голове высокая меховая вытертая шапка.

- Ты что же, старый, не молишься? - сказал нехлюдовский ямщик, надев и оправив шапку. - Аль некрещеный?

- Кому молиться-то? - решительно наступающе и быстро выговаривая слог за слогом, сказал лохматый старик.

- Известно кому, богу, - иронически проговорил ямщик.

- А ты покажи мне, игде он? Бог-то?

Что-то было такое серьезное и твердое в выражении старика, что ямщик, почувствовав, что он имеет дело с сильным человеком, несколько смутился, но не показывал этого и, стараясь не замолчать и не осрамиться перед прислушивающейся публикой, быстро отвечал:

- Игде? Известно - на небе,

- А ты был там?

- Был - не был, а все знают, что богу молиться надо.

- Бога никто же не видел нигде же. Единородный сын, сущий в недре отчем, он явил, - строго хмурясь, той же скороговоркой сказал старик.

- Ты, видно, нехрист, дырник. Дыре молишься, - сказал ямщик, засовывая кнутовище за пояс и оправляя шлею на пристяжной.

Кто-то засмеялся.

- А ты какой, дедушка, веры? - спросил немолодой уже человек, с возом стоявший у края парома.

- Никакой веры у меня нет. Потому никому я, никому не верю, окроме себе, - так же быстро и решительно ответил старик.

- Да как же себе верить? - сказал Нехлюдов, вступая в разговор. - Можно ошибиться.

- Ни в жизнь, - тряхнув головой, решительно отвечал старик.

- Так отчего же разные веры есть? - спросил Нехлюдов.

- Оттого и разные веры, что людям верят, а себе не верят. И я людям верил и блудил, как в тайге; так заплутался, что не чаял выбраться. И староверы, и нововеры, и субботники, и хлысты, и половцы, и беспоповцы, и австрияки, и молокане, и скопцы. Всякая вера себя одна восхваляет. Вот все и расползлись, как кутята {Кутята - щенки. (Прим. Л. Н. Толстого.)} слепые. Вер много, а дух один. И в тебе, и во мне, и в нем. Значит, верь всяк своему духу, и вот будут все соединены. Будь всяк сам себе, и все будут заедино.