Кто кому принадлежит
Jun. 5th, 2013 10:43 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
taibaOriginally posted by ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
sparrow_hawk at Кто кому принадлежит
хорошо, что Верховный Суд занял такую позицию
вот ещё: Сладкопахнущий труп юриспруденции
Константой является вот что. То, что я сейчас скажу — это так называемая аксиома самопринадлежности. В принципе возможны только два типа человеческих взаимодействий. Первый строится на том, что в неком сообществе все люди признаются принадлежащими самим себе. Каждый человек принадлежит самому себе, каждый может свободно распоряжаться только самим собой, а все остальное вторично. Второй тип — не каждый человек принадлежит самому себе, то есть, имеются такие люди, которые принадлежит другим людям. Третьего не дано. Так вот наука права — это наука о свободных взаимодействиях. То есть это те взаимодействия, которые строятся на взаимном признании самопринадлежности. Право — это правила, или институты (юриспруденция это наука, право это правила, институты), которые строятся на принципе самопринадлежности. Этот принцип можно называть и как-то по-другому, это будет по сути одно и то же, но вербальные конструкции могут быть разными, например: собственность, запрет агрессивного насилия, формальное равенство — оно же справедливость — и т. д. и т. п. И вот это — неизменно. То есть либо мы с вами признаем друг друга самопринадлежащими субъектами, и тогда наше взаимодействие состоится только в том случае, если мы с вами договоримся, либо оно не состоится, если не договоримся, а если один из нас будет навязывать другому свою волю, то это будет агрессивное насилие, и правовой принцип его запрещает. И если среди нас таких много, которые признают самопринадлежность других, у нас складываются социальные институты, защищающие свободные обмены и позволяющие пресекать, подавлять агрессивное насилие. Если мы живем в такой культуре, которая строится на признании самопринадлежности, и если один из нас будет агрессивно насиловать другого, то есть механизм принуждения, который поставит его на место. Вот это я рассказал про право. А есть противоположный тип культуры — потестарный тип, и в мире он господствует. Можно сказать, что история цивилизованного человечества — это история конфликта правового и потестарного типов социокультуры, но все равно потестарный тип — он охватывает девяносто процентов реальных конкретных культур, как минимум девяносто. То есть на право приходится не более десяти процентов, а может быть — только один, но хочется, чтобы было хотя бы десять. А вы говорите слово «право», используя для этого мейнстримовское, социалистическое словоупотребление. Тут я вам должен привести цитату из Людвига фон Мизеса, мною любимого, которая звучит так: «социалисты произвели семантическую революцию, а именно изменили смысл слов на противоположный». Или еще могу так сказать: юриспруденцию подменили легистикой. Помимо jus, juris есть еще такое латинское слово lex и производное от него legis. Это закон, то есть правила, имеющие высшую силу. От этого производного есть слова «легизм» и «легистика». И до конца XIX века тех, кто изучает законы, не задаваясь вопросами о справедливости, о праве, называли легистами. Но в конце XIX века — в эпоху расцвета позитивизма как научной парадигмы — они сказали: единственным научным содержанием юриспруденции может быть только изучение законов. А закон они определили как приказ верховной власти. То есть единственным научным содержанием юриспруденции было объявлено изучение приказов верховной власти. Это легистика. И вот легистика с конца XIX века выступает под флагом юриспруденции. А от юриспруденции постепенно остаются рожки да ножки. Ибо одновременно с наступлением легистики кончается капитализм, он вытесняется государственным регулированием, социализмом. И когда наступает государственный интервенционизм, на передний план выходит легистика и заявляет, что lex, законы — это приказы верховной власти, это публично-властное регулирование, которое может вам нравиться или не нравится, может вам казаться справедливым или несправедливым, но все равно это lex. И никакие разговоры о справедливости не имеют отношения к понятию закона, потому что в разных культурных группах могут быть взаимоисключающие представления о справедливости, и если вы попытаетесь их как-то объединить в одном понятии, у вас ничего не получится. В понятии закона, сказали легисты, от содержания законов мы отказываемся, мы его выбрасываем из понятия закона. Если мы хотим, говорил первый ученый-легист, Джон Остин, действительно заниматься наукой, мы должны дать такое понимание юриспруденции, чтобы никто не мог сказать: вы пытаетесь изучать что-то неопределенное, поэтому ваше знание ненаучное. А что здесь определенное? Официальные тексты (официальные — то есть исходящие от компетентных публично-властных субъектов), авторитетные прескриптивные тексты. Вот мы их будем изучать, анализировать, комментировать, и этим ограничивается задача юриспруденции. Но вообще-то это не юриспруденция. Это легистика. А он говорит: это юриспруденция в научном смысле. Причем в английском языке, как вы знаете, есть слова law и right, и при этом некую совокупность норм или систему норм можно обозначать как law, но нельзя обозначать как right. Не получится. Right — это только так называемые субъективные права. Причем это могут быть legal rights или еще какие-то rights, но от того, что они legal или не legal — они от этого не утрачивают свое качество right. А вот в немецком, вообще в континентальных европейских языках, по-другому. Там совокупность норм, правил, институтов можно обозначать и словом закон, и словом право. Вот в английском только словом law. И вы никогда мне не докажете, что слово law на этом основании можно переводить как «право». Почему? «Право» это right. Это совсем другое слово. Во всех индоевропейских языках корень слова «право» одинаковый, и лингвисты обозначают его буквой «р» с хвостиком каким-то. Право в русском и в других славянских языках звучит одинаково. В немецком — Recht, в итальянском — diritto, в испанском — derecho, в английском — right, во французском — droit, везде вот это «р». И наоборот, закон во многих языках — это подражание латинскому lex, legis или близкое к латинскому. Но вывод-то какой? Когда вы говорите о юриспруденции, вы имеете в виду легистику. И вы правильно говорите: а чего она собственно изучает-то? Понимаете, это разновидность текстоведения. Это разновидность документоведения. Это не есть социальная наука. Она узурпировала название юриспруденции, но она не есть социальная наука.
***
еще по первому
мшф http://ibigdan.com/2013/06/07/vse-my-tolko-arendatory/
ака http://ibigdan.livejournal.com/13110140.html
sparrow_hawk at Кто кому принадлежитКак видим, казалось бы, довольно умозрительный иск, на самом деле, ставит под вопрос основной институт нашей цивилизации, а именно, право собственности. Становится ли вашей книга после того, как вы ее купили? Странный, казалось бы, вопрос. Если вы купили книгу, это означает, что она оказалась в вашем полном распоряжении. Вы можете ее подарить, выбросить, дать почитать другому, продать. Это — ваша собственность. Книга не станет вашей собственностью лишь в том случае, если вместо сделки купли-продажи имеет место договор аренды. В этом случае, вы лишь пользуетесь книгой за плату, вы не можете ее уничтожить, подарить или продать и, как правило, должны будете возвратить арендодателю по истечении срока договора. У этих двух сделок совершенно разное экономическое и правовое содержание. Более того, любой человек в здравом уме и твердой памяти легко отличит одну сделку от другой.
Между тем, издательство «John Wiley & Sons» считает, что законодательство об авторском праве дает ему возможности произвольно решать, что именно происходит в каждом конкретном случае.
хорошо, что Верховный Суд занял такую позицию
вот ещё: Сладкопахнущий труп юриспруденции
Константой является вот что. То, что я сейчас скажу — это так называемая аксиома самопринадлежности. В принципе возможны только два типа человеческих взаимодействий. Первый строится на том, что в неком сообществе все люди признаются принадлежащими самим себе. Каждый человек принадлежит самому себе, каждый может свободно распоряжаться только самим собой, а все остальное вторично. Второй тип — не каждый человек принадлежит самому себе, то есть, имеются такие люди, которые принадлежит другим людям. Третьего не дано. Так вот наука права — это наука о свободных взаимодействиях. То есть это те взаимодействия, которые строятся на взаимном признании самопринадлежности. Право — это правила, или институты (юриспруденция это наука, право это правила, институты), которые строятся на принципе самопринадлежности. Этот принцип можно называть и как-то по-другому, это будет по сути одно и то же, но вербальные конструкции могут быть разными, например: собственность, запрет агрессивного насилия, формальное равенство — оно же справедливость — и т. д. и т. п. И вот это — неизменно. То есть либо мы с вами признаем друг друга самопринадлежащими субъектами, и тогда наше взаимодействие состоится только в том случае, если мы с вами договоримся, либо оно не состоится, если не договоримся, а если один из нас будет навязывать другому свою волю, то это будет агрессивное насилие, и правовой принцип его запрещает. И если среди нас таких много, которые признают самопринадлежность других, у нас складываются социальные институты, защищающие свободные обмены и позволяющие пресекать, подавлять агрессивное насилие. Если мы живем в такой культуре, которая строится на признании самопринадлежности, и если один из нас будет агрессивно насиловать другого, то есть механизм принуждения, который поставит его на место. Вот это я рассказал про право. А есть противоположный тип культуры — потестарный тип, и в мире он господствует. Можно сказать, что история цивилизованного человечества — это история конфликта правового и потестарного типов социокультуры, но все равно потестарный тип — он охватывает девяносто процентов реальных конкретных культур, как минимум девяносто. То есть на право приходится не более десяти процентов, а может быть — только один, но хочется, чтобы было хотя бы десять. А вы говорите слово «право», используя для этого мейнстримовское, социалистическое словоупотребление. Тут я вам должен привести цитату из Людвига фон Мизеса, мною любимого, которая звучит так: «социалисты произвели семантическую революцию, а именно изменили смысл слов на противоположный». Или еще могу так сказать: юриспруденцию подменили легистикой. Помимо jus, juris есть еще такое латинское слово lex и производное от него legis. Это закон, то есть правила, имеющие высшую силу. От этого производного есть слова «легизм» и «легистика». И до конца XIX века тех, кто изучает законы, не задаваясь вопросами о справедливости, о праве, называли легистами. Но в конце XIX века — в эпоху расцвета позитивизма как научной парадигмы — они сказали: единственным научным содержанием юриспруденции может быть только изучение законов. А закон они определили как приказ верховной власти. То есть единственным научным содержанием юриспруденции было объявлено изучение приказов верховной власти. Это легистика. И вот легистика с конца XIX века выступает под флагом юриспруденции. А от юриспруденции постепенно остаются рожки да ножки. Ибо одновременно с наступлением легистики кончается капитализм, он вытесняется государственным регулированием, социализмом. И когда наступает государственный интервенционизм, на передний план выходит легистика и заявляет, что lex, законы — это приказы верховной власти, это публично-властное регулирование, которое может вам нравиться или не нравится, может вам казаться справедливым или несправедливым, но все равно это lex. И никакие разговоры о справедливости не имеют отношения к понятию закона, потому что в разных культурных группах могут быть взаимоисключающие представления о справедливости, и если вы попытаетесь их как-то объединить в одном понятии, у вас ничего не получится. В понятии закона, сказали легисты, от содержания законов мы отказываемся, мы его выбрасываем из понятия закона. Если мы хотим, говорил первый ученый-легист, Джон Остин, действительно заниматься наукой, мы должны дать такое понимание юриспруденции, чтобы никто не мог сказать: вы пытаетесь изучать что-то неопределенное, поэтому ваше знание ненаучное. А что здесь определенное? Официальные тексты (официальные — то есть исходящие от компетентных публично-властных субъектов), авторитетные прескриптивные тексты. Вот мы их будем изучать, анализировать, комментировать, и этим ограничивается задача юриспруденции. Но вообще-то это не юриспруденция. Это легистика. А он говорит: это юриспруденция в научном смысле. Причем в английском языке, как вы знаете, есть слова law и right, и при этом некую совокупность норм или систему норм можно обозначать как law, но нельзя обозначать как right. Не получится. Right — это только так называемые субъективные права. Причем это могут быть legal rights или еще какие-то rights, но от того, что они legal или не legal — они от этого не утрачивают свое качество right. А вот в немецком, вообще в континентальных европейских языках, по-другому. Там совокупность норм, правил, институтов можно обозначать и словом закон, и словом право. Вот в английском только словом law. И вы никогда мне не докажете, что слово law на этом основании можно переводить как «право». Почему? «Право» это right. Это совсем другое слово. Во всех индоевропейских языках корень слова «право» одинаковый, и лингвисты обозначают его буквой «р» с хвостиком каким-то. Право в русском и в других славянских языках звучит одинаково. В немецком — Recht, в итальянском — diritto, в испанском — derecho, в английском — right, во французском — droit, везде вот это «р». И наоборот, закон во многих языках — это подражание латинскому lex, legis или близкое к латинскому. Но вывод-то какой? Когда вы говорите о юриспруденции, вы имеете в виду легистику. И вы правильно говорите: а чего она собственно изучает-то? Понимаете, это разновидность текстоведения. Это разновидность документоведения. Это не есть социальная наука. Она узурпировала название юриспруденции, но она не есть социальная наука.
***
еще по первому
мшф http://ibigdan.com/2013/06/07/vse-my-tolko-arendatory/
ака http://ibigdan.livejournal.com/13110140.html
